При выборе меры пресечения следствие стало ссылаться на использование VPN и исчезающих сообщений в мессенджерах. Об этом 27 октября рассказала член Совета по правам человека Ева Меркачева, отметив, что раньше не встречала такой аргументации.

Какие доводы приводят следователи

Обычно необходимость заключения под стражу объясняют тяжестью предполагаемого преступления, риском побега или вероятностью давления на участников процесса. Теперь к этим аргументам, по словам Меркачевой, добавляют цифровые привычки подозреваемых и называют их методами конспирации.

В качестве таких признаков могут указывать VPN, скрытый список контактов и настройку автоматического удаления переписки. Меркачева пояснила, что люди включают исчезновение сообщений и по бытовым причинам, например чтобы не занимать память телефона. Однако следствие может трактовать эту функцию как попытку скрыть общение.

Что известно о судебной практике

По данным CNews, подобные доводы встречаются в судебных материалах. В одном из описанных изданием случаев суд отправил в СИЗО московского врача-терапевта, подозреваемого в оправдании терроризма из-за публикации 2022 года. Среди аргументов следствия суд учёл использование средств, названных методами конспирации.

При этом наличие VPN или автоудаления сообщений само по себе не закреплено в законе как отдельное основание для заключения под стражу, отмечают эксперты, на которых ссылается CNews. Суд рассматривает ходатайство о мере пресечения с учётом предусмотренных законом рисков.

Как это соотносится с законом

В июле 2025 года Владимир Путин подписал закон, дополнивший статью 63 УК РФ. Использование средств доступа к информационным ресурсам и сетям, доступ к которым ограничен, было включено в перечень отягчающих обстоятельств при совершении преступления. Это положение относится к оценке преступления и наказания, а не устанавливает автоматическое основание для ареста.

По словам Меркачевой, появление таких аргументов в ходатайствах — новый для неё подход. Отдельный вопрос теперь в том, насколько суды будут опираться на цифровые привычки человека при оценке конкретных рисков.